Охота на Лис [СИ] - Марк Адамов

Химера на всякий случай кивнул. Он слышал, что на западе, на стыке четырёх королевств — Мерании, Вальдары, Хемелена и Алледана — лежало пресное озеро, способное затмить даже море. Вот только он сомневался, что в мире могло быть озеро внушительнее Баланоша.

— Юг — это у нас, наверное, кусок Мерании, — рассказывал Граус. — Ну и остаётся восток. Вот Сальмена течёт, а у истока видишь уголки? Астарильские горы. Значит, мы сейчас где-то в середине этой карты. Вот, даже точечка есть с какими-то закорючками рядом.

— Круто, — Химера продолжал медленно кивать. — Так в чём находка? Астарилы я и сам видел.

— И Аллеверы видел, да? — Калач улыбнулся до безумия широко.

— Ты издеваешься или как? Мы прямо сейчас в них находимся.

— Тогда где они? — с лёгкой издёвкой вопрошал Бертольд. — В смысле, на карте. Где они? Картограф нарисовал Астарилы, нарисовал Миларад и даже вот этот маленький изгиб Астары перед стрелкой.

— Она такая же точная, как лучшие карты из коллекции Кольбара, — вставил Калач. — А Аллевер-то и нет. Как будто не было этих гор в то время.

— Забавно, но мне Коршун с Коновалом историю Басселя хорошо вдолбили, — возразил Химера. — Аллеверы были всегда, иначе мы с алледанцами уже бы повырезали друг друга.

— Всегда да не всегда, — протянул Бертольд. — Похоже, когда-то их не было, а крепость эта уже была. Видишь самые тонкие штрихи? Они похожи на границы, но при этом не похожи. Как бы страны, но страны не наши. Где Алледан, где Летара?

— То естб… — начал Варион в надежде, что мысль закончит кто-то другой.

— То есть, крепость тут уже была даже до Вечного Гона, — Граус оправдал его надежды. — И до того, как появились Аллеверы. Чёрт, да сами горы, возможно построили те же самые люди, что собрали эти стены!

— Что скажешь, Химера? — Бертольд будто хотел улыбнуться, но вдруг опомнился и посерьёзнел.

Варион оглядел мрачный подвал и вновь остановился на странных клинках с красноватым лезвием. Он вспомнил пугающую в своей безупречности плиту, что покоилась ярусом ниже, и неведомые письмена на её поверхности. Химера думал о тех, кто вырезал целую крепость в скале и заставил воду греться даже посреди зимы.

Он думал и понимал, что не хотел с ними встретиться с ними. Благо, жили эти люди или нелюди давно, и оставалось надеяться, что возвращаться сюда не входило в их планы.

Глава 19. Дай ему время

Первые четырнадцать дней нового, семьсот восьмого года тянулись целую вечность. В какой-то момент Варион готов был покляться, что проклятое время остановилось. Будто бы солнце насмешливо замирало на небосклоне и отказывалось завершать очередной день. Ночи же жили по своему, одним им известному распорядку. Они тянулись и погружали Лиса в густую тёмную смолу, которая перетекала в новый день. Конечно, худшей стала ночь в Сером Бастионе. Он помнил о ней не всё, но готов был покляться, что выйдет из этих стен дряхлым стариком.

Иные же ночи, когда Варион позволял себе поспать по-настоящему, пролетали, словно стрела гвардейского лучника, завидевшего вора под стеной. Химера закрывал глаза в предвкушении сладкой дрёмы, пусть и с редкими появлениями морока из прошлого. И открывал их в то же мгновение, как ему казалось. Утро входило без стука и уж точно без приглашения.

Так вышло и в этот раз. Прошло пять дней с тех пор, как беглые Лисы нашли загадочную крепость в толще Аллеверских холмов. И с каждым из этих дней цитадель всё больше походила на их дом. Всё реже они озирались по сторонам и хватались за оружие, стоило чьей-то тени появиться из-за угла. Хотя Варион не винил своих невольных товарищей. Ему и впрямь казалось, что теней здесь было многовато для тринадцати бедолаг, разбросанных по пяти подземным ярусам.

Обитатели подземелья становились смелее. Зал с большим столом и очагом на четвёртом ярусе превратился в негласное место встреч для всех скучающих Лис. Ним и Вдова почистили местную утварь и даже радовали остальных жиденькими супами. Крысолов помогал им, но чаще резал себе пальцы в попытке нарубить очередной кусок свёклы.

Хлыст оборудовал себе наблюдательный пост на верхнем ярусе. Заключалось это в том, что он передвинул один из стеллажей к плите у выхода и перевернул его. Получился превосходный постамент для мешка с припасами на день и дежурной фляги.

Инелай даже обмолвился, что думает забраться на крышу крепости, к гонгу, и соскочить оттуда прямо в снег, чтобы осмотреть местность. Правда, он не спешил претворить планы в жизнь, поскольку не был уверен, что сможет забраться обратно. Поскольку подразумевалось, что Химера должен составить ему компанию, уговаривать Инелая он не стал.

Спросом пользовалась и купель на втором из обжитых ярусов. Поначалу Химера свободно находил время, чтобы расслабиться по шею в горячей воде. Однажды он за день успел застать врасплох Ним и Вдову, пусть и не разом, так что теперь приходилось опрашивать остальных, прежде чем нырять в чудотворный источник тепла и спокойствия.

Бертольд вскоре забросил свои поиски в подвале: видимо, боялся найти ещё что-то более жуткое, чем та каменная карта. Зато теперь всё его внимание досталось порядкам в остальной цитадели. Старик любил подкрасться к кому-нибудь из Лис и ненавязчиво объяснить, чем им стоило бы заниматься.

Вариона такие поучения раздражали. Для начала, они слишком уж походили на беспрестанные наставления старших по Приюту. А ещё он не мог не заметить, как аккуратно, по капельке, Бертольд пытается навести свои порядки среди беглых Лис. Конечно, Химера понимал, что тот был весьма опытным мужчиной, сумевшим открыть и удержать на плаву «Пёсью Морду» в городе, где кабаков и так больше, чем домов.

Но Варион сам себя загнал в щекотливое положение. По воле судьбы и с молчаливого согласия остальных, он на какое-то время почувствовал себя вожаком того, что осталось от Лис. С одной стороны, ему совершенно не понравилось то, что от него ждали сложных решений в моменты, когда ему хотелось лишь закрыться в тёмной комнате с полной флягой, от содержимого которой он уснёт безо всяких сновидений.

И всё же ему это нравилось. Химере было по душе чувствовать себя вожаком, даром что за этим следовала новая волна ожиданий и обязанностей.

Так что хитрости Бертольда смутили Лиса. Он не хотел прямо осаживать того, кто так много